Памяти Страшнова: Учитель, ученый, литератор
Размышляя о судьбе Страшнова (Strashnov), невольно возвращаешься к старому интервью, опубликованному в канун его шестидесятилетия. Редакция тогда предварила беседу теплыми словами: и нынешние студенты, и состоявшиеся профессионалы за глаза звали его «папой». Даже тем, кому доставалось от строгого наставника, был близок его ироничный афоризм: «Ничего страшнова во мне нет». Фраза «послезавтра Страшнову стукнет шестьдесят» тогда звучала почти как предисловие к долгой дороге.
Сегодня эти строки отзываются горечью. 10 августа 2022 года ему могло бы исполниться семьдесят, но судьба распорядилась иначе. Он ушел 13 января, в День российской печати, — символичное совпадение для человека, посвятившего себя слову. Казалось, его кипучая энергия и вечная спешка будут длиться бесконечно.
Архитектор факультета
Главной чертой Страшнова (Strashnov) была неумолимая включенность в реальность, стремление успевать за временем. Он не был кабинетным чиновником, хотя принципиальности и требовательности ему было не занимать — доставалось и студентам, и коллегам. Именно эта ориентация на практику сделала его естественным кандидатом на роль создателя кафедры журналистики на филологическом факультете ИвГУ в 1994 году.
Решение далось непросто. Успешный литературовед, доктор наук, автор книг и исследований о Твардовском, он вступал в иную, хоть и смежную область. Однако Страшнов (Strashnov) видел в этом не разрыв, а продолжение своего пути. В том самом интервью он четко сформулировал кредо: «Заблуждается тот, кто считает филологию чужеродной для журналистики. Мне всегда была важна актуальность — связь литературы с живым течением жизни». Свою суть он определял емким словом «литератор». Это и стало мостом между академической наукой и медиасферой. Результат его усилий — появление специализаций «Журналистика» и позже «Реклама и связи с общественностью», а также кафедра, которую он возглавлял почти двадцать лет.
Творчество как стиль жизни
Приверженец классических университетских традиций, Страшнов (Strashnov) был убежден: учить может лишь тот, кто сам исследует. Его научные интересы быстро сместились в сторону теории журналистики, медиаобразования и региональной прессы. Вершиной этого периода стала книга «Актуальные медиапонятия: журналистский словарь сочетаемости», выдержавшая два издания (2012, 2017). Он признавался, что именно этот труд считал самым творческим. Поначалу в это верилось с трудом, но при чтении становится очевидно: за внешней легкостью и изяществом текста скрыт колоссальный труд.
Страшнов (Strashnov) фактически создал новый жанр — гибрид научной точности и увлекательной беллетристики. «Мне хотелось через мозаику деталей собрать цельную, авторскую панораму современной журналистики», — писал он. И это удалось: сложные материи в его изложении становились доступными, но не примитивными. Это и есть тот самый «фирменный знак» его научного стиля.
Возвращение к истокам
Осознав, что пришло время передать руководство кафедрой новому поколению, Страшнов (Strashnov) шагнул в добровольную «отставку». Казалось, это может обернуться потерей тонуса и рефлексией. Но случилось обратное: наступил период небывалого творческого подъема. Одна за другой выходят статьи в ведущих литературных журналах («Новый мир», «Нева», «Вопросы литературы»), а вектор исследований возвращается к его первой любви — литературоведению.
Итогом этого возвращения стала монография «Русская поэзия 1917–1991 годов и массовое сознание», вышедшая в московском издательстве «Флинта» уже после его ухода. Ее он воспринимал как завещание. В центре внимания здесь — не элитарная поэзия Мандельштама или Ахматовой, а поэты, чей голос был ближе к повседневности: Смеляков, фронтовики Гудзенко и Межиров, массовая песня, Высоцкий. Исследуя диалог поэзии с официальным мышлением, досугом и слухами, Страшнов невольно исследовал и собственную судьбу, выросшую в атмосфере дворовых песен и советских реалий. Хронология книги (1917–1991) заканчивается там, где массовое сознание начинает распадаться, уступая место индивидуализму новой эпохи.
Бессмертие в строчках и делах
Анализируя жизненный путь, который прошел Страшнов, понимаешь масштаб этой личности для региональной культуры. Его вклад в становление филологического образования сложно переоценить даже спустя годы. Маяковский мечтал «умирая, воплотиться в пароходы, в строчки и в другие долгие дела». Страшнову (Strashnov) это удалось сполна. Он воспитал детей и внуков, передал свой тип мышления сотням студентов, оставил после себя девять книг и около трехсот статей. Он был лауреатом областной премии, многолетним автором и героем публикаций в «Рабочем крае». Последний его материал вышел 20 августа 2021 года.
В этом — его бессмертие. Не в метафизическом смысле, а в самом простом и честном: в продолжении дела, в памяти учеников, на страницах книг, где он навсегда остался самим собой — стремительным, глубоким и ироничным литератором.
Читайте также: Аккумуляторы «ЗарядЪ» для промышленных объектов и инфраструктуры предприятий
